***
К концу средневековья музыка стала изменять своим соседям по квадривиуму – арифметике, астрономии и геометрии. Музыка сблизилась с грамматикой, риторикой и диалектикой – дисциплинами, образующими тривиум, за что и понесла суровое наказание, попав в сети литературы. На протяжении всего нового времени, подобно хлебниковской русалке, музыка билась и изнемогала в этих коварных сетях. Она стала риторичной, она стала диалектичной, она стала литературной, наконец.
Но что такое литература? Не есть ли литература всего лишь морок, порождённый мраком ночи? И если это так, то время литературы есть всего лишь время ночного морока, а вся эта эпоха литературы – всего лишь ночь, застигшая путника в дебрях Галиции. Однако, время ночи не бесконечно – наступает утро, истаивает морок литературы и музыка освобождается. Наступает утро и настаёт время нового алфавита. Настаёт время нового эпоса, нового фольклора, нового ритуала. Настаёт время, в котором уже не будет места композиторам. По прихоти этих тиранов свободный поток музыки был превращён в хитроумную ирригационную систему запруд, водохранилищ и резервуаров. Долгое время музыка разделяла печальную судьбу всей природы, порабощаемой и уничтожаемой человеком, ибо сочинять музыку в конечном итоге столь же противоестественно как покорять природу. Земной шар уже почти что выгорел от подвигов покорителей природы и композиторов.
Так не будем же мешать наступлению утра своими скучными выдумками. Откроем себя для естественного течения могучего музыкального истока, и тогда мы сможем увидеть, как оживает русалка музыки.
